После Майдана валютный рынок страны пережил настоящую революцию. И речь идет не только о девальвации гривны более чем в три раза. В течение считанных месяцев на рубеже 2014-2015 годов возник многомиллиардный черный рынок валюты, который вскоре взяли под контроль криминалитет, добровольческие батальоны и представители действующей власти. Сотни и тысячи украинцев вынуждены покупать на черном рынке доллары и евро.
"СТРАНА" разбиралась, как они попадают к менялам и кто получает основной "навар".
Повивальной бабкой черного рынка стала жесткая политика НБУ по ограничению спроса на валюту, которая фактически ликвидировала свободную конвертируемость гривны. Первый удар был нанесен перед парламентскими выборами в сентябре 2014 года. Стремясь остановить падение гривны, НБУ ввел ограничение на покупку валюты населением в размере 3000 гривен. И начал постепенно закручивать гайки на безналичном рынке импортерам. Апогей процесса наступил в конце февраля 2015 года, когда Нацбанк применил драконовские ограничения на покупку валюты, для чего теперь все желающие должны проходить бесчисленное число проверок и согласований различных органов.

Кроме того, параллельно шел процесс куда менее заметный широкой общественности передела рынка наличной валюты.

В феврале 2015 году года, когда безналичный курс гривны рухнул до 33 грн/$, а наличный — до 40 грн/$, НБУ резко сократил возможности банкиров зарабатывать на купле-продаже валютного "кэша". Банки лишились права ввозить в страну иностранные банкноты самолетами, как делали это до 2013 года. Нацбанк поступил просто: резко ограничил норматив открытой валютной позиции (возможность финансистов покупать валюту не для клиентов, а для своих нужд — и для касс в том числе) — до 0,01% капитала банка.

Без ограничений финансисты имеют права покупать СКВ только для клиентов — людей и компаний, а для себя лишь на пресловутый 0,01% своего капитала. Это совсем немного — где-то $80 млн. на всю банковскую систему как в наличной, так и безналичной форме.

Потому о глобальных поставках в страну доллара, евро, фунтов стерлингов и других валют уже давно никто из финансистов и не мечтает. Они забыли о бизнесе, который еще несколько лет назад приносил немалый доход. И кассы банков наполняются преимущественно за счет населения — того, что люди ежедневно сдают в их отделениях. Что скупили у граждан, то им и продали — по этому принципу живут финансисты уже второй год. И именно поэтому купить в банке доллары удается немногим, даже в рамках действующих ограничений — на 3 тыс. грн.
Для покупки пары сотен баксов приходится оббегать с десяток банков. Ведь с одной стороны, люди не спешат сдавать доллары в банковские отделения, а с другой — финансисты даже небольшие объемы купленной СКВ не торопятся перепродавать. Многие работают лишь на скупку, чтобы из этих денег выплачивать вкладчикам валютные депозиты. Это, кстати, не запрещено действующим законодательством, как бы не раздражало людей, требующих от кассиров продать им только что кем-то сданные доллары.

Впрочем, наши чиновники смогли гордиться и такой нездоровой ситуацией. Нацбанковцы то и дело обращают внимание на низкий спрос на валюту со стороны населения, ссылаясь на официальную статистику — дескать, посмотрите, насколько меньше украинцы покупают наличной валюты. Например, за декабрь 2015 г. население, по данным НБУ, приобрело в кассах банков СКВ на $59,6 млн., а сдало туда $180,3 млн. Это данные по всей стране, и ими чиновники то и дела пытаются доказать снижение валютной истерии в обществе. Забывая добавить, что люди так мало купили в финансовых учреждениях, не потому, что не хотели, а потому физически не имели такой возможности — им просто не продавали доллары, евро и другие валюты.

Реальная же потребность населения совсем другая. В декабре 2013 года, когда в Украине начиналась Революция Достоинства, населению было продано инвалюты на общую сумму $2,2 млрд., а выкуплено у него банками — $1,3 млрд. А в мирное время, годом ранее (в декабре 2012 г.) объем проданного СКВ составил $1,7 млрд., а скупленного у граждан $1,4 млрд. — это более здоровая ситуация без сильного перекоса в сторону продажи. Небольшая нехватка доллара у банков тогда закрывалась за счет поставок валюты самими банкирами. Поставок самолетами в Киев (аэропорт Борисполь) и развоза инкассаторскими машинами по стране.

Совершенно очевидно, что теперь потребности украинцев в валюте закрываются за счет черного рынка. Это либо нелегальные обменники, либо объявления в интернете связывающие покупателей валюты с ее продавцами, либо профессиональные менялы, имеющие свои точки во всех крупных городах страны (под прикрытием небольших компаний или просто в частных квартирах).

Понятно, что ни первые, ни вторые, ни третьи, не завозят в страну доллар с евро на самолетах из иностранных банков. Потому давно назрел вопрос: как иностранная наличность попадает в Украину?
Откуда наличность приходит
Небольшое расследование дало на него простой ответ — экспортеры. Наши компании, поставляющие свою продукцию за границу, еще в конце 2014 г. начали брать часть платы за свои товары наличными, а в 2015 г. поставили это на поток. Был развеян миф о чистоте, неподкупности западных партнеров и их приверженности безналичным расчетам. Оказалось, что за небольшую скидку на продукцию (до 5-8%), с ними вполне можно договориться о расчетах в наличной форме. Для многих наших поставщиков давно уже стало нормой оплата 50% украинского товара в безналичной форме (официально на счет отечественной компании) и 50% — кэшом.

Оказалось, что договориться с таможенниками и свести «белую» отчетность при таких оплатах с заграничными поставками вполне возможно. Особенно в условиях резких колебаний мировых цен на отправляемую продукцию, и при соответствующих связях в нашей Государственной фискальной службе.

Куда сложнее наладить регулярную поставку наличности без потерь. Снова появились курьеры или как их еще называют — перевозчики, которые возят сумки, чемоданы и мешки долларов и евро в Украину. Говорят, что возят по-разному: кто-то на фурах с двойным дном, а кто-то просто в легковых машинах через свои «окна» на границах. Дело это очень рисковое и часто прикрывается криминалитетом за определенные откаты.

Об этом потоке кэша знают многие, и банкиры в том числе. Ведь именно в их кассы время от времени сдаются приехавшие из-за рубежа доллары с евро. На бумаге это оформляется как сдача валюты частными лицами, нередко суммы разбиваются на небольшие партии, что не обращать на себя внимание проверяющих. Население не очень активно сдает доллары в кассы банков, потому финансисты готовы на многое закрывать глаза, чтобы пополнить свои кассы.

Еще чаще экспортная валюта поступает к менялам, то есть прямиком на черный рынок. Причина одна — барыги не платят никаких налогов, не подчиняются никаким ограничениям Нацбанка, а потому могут предложить оптовым поставщикам СКВ более интересные курсы.

Собственно, поэтому экспортеры в принципе этим занялись. Чтобы выиграть на курсе. Долгое время доллар на межбанке можно было продать в рамках 21-23 грн/$, позже в диапазоне 24-25 грн/$, когда на черном рынке за него в тоже время давали по 23-25 грн/$ и 26-27 грн/$, соответственно. То есть на каждых $100 тыс., компания выгадывала до 200 тыс. грн. Для небольшого коллектива это может быть до 50% всего зарплатного фонда компании. И при таком раскладе многие финансовые директора предприятий даже с учетом сопутствующих затрат и риска соглашалась на работу «в темную».

Изменить ситуацию может только постепенное сокращение разницы между безналичным и наличным курсами в стране. С конца января это начало происходить. Межбанк стремится к 26 грн/$, и многие ждут, что вскоре перевалит за этот рубеж.

А расценки черного рынка одновременно с этим практически не меняются, за пару недель они поднялись с 26,50 грн/$ до 26,80 грн/$. Хотя финансисты и ждут их движения к 27 грн/$.
Кому достался рынок
Небольшая разница между наличным и безналичным курсами не выгодна не только барыгам — они лишатся валютного потока из-за границы (экспортеры вернутся к работе «в белую»), но и власти.

Она за последние два года переделала наличный рынок, и нынешнее его состояние, похоже, всех устраивает. Как уже упоминалось выше, первое, что сделали чиновники — это оттерли банки, чьи наличные обороты сократились с 8-10 раз.

Одновременно были объявлены вне закона обменки, которые работали с банками на агентских соглашениях. Некоторое время они существовали на птичьих правах, но затем началась их частичная легализация.

Нацбанк выдал два десятка своих лицензий, ввел требования по прозрачности для частных компаний, которые их получили. И тут же поспешил заявить о детенизации этого рынка.

Частные компании, надо сказать, оказались рады такой развязке. Ведь НБУ упростил им жизнь, с условием, что они перестанут вести валютообмен из-под полы, и покажут своих собственников. На это согласились многие. Тем более, что ничто им не мешает выкупать приходящий в страну доллар (также, как и банкам) от экспортеров, и им не нужно подчиняться тем же требованиям, что и банкам по продаже валюты населению. Они продают доллар на любую сумму (свыше позволенных банкам 3 тыс. грн) и не платят налоги с операций.

Правда, над этой армией обменщиков поставили несколько "смотрящих" компаний. К их курсам присматриваются, и после первого жетребования коллеги тут же опускают/поднимают курс доллара. О реальных владельцах этих компаний ходило множество слухов. Так или иначе все говорят о том, что их контролируют высокопоставленные работники СНБО и Администрации президента. Но документально доказать это невозможно, поскольку известные имена, разумеется, не фигурируют в учредительных документах.

Тем не менее эти компании наращивают свою мощь. Валютчики рассказывают, что они расширяются за счет агентской сети – легализованные Нацбанком фирмы могут на совершенно законных основаниях брать себе партнеров — из бывших «черных» обменников. Таким образом легализируя их.

Рассказывают, что кроме официального платежа за работу по такому договору с лицензированной компанией, на руки безо всякого учета новые агенты платят за «крышу» $700-800 в месяц. Не очень большая сумма. Фирмы хотят сформировать широкие сети агентов, заманив в них побольше «черных» частников. Хотя многие из последних продолжают вовсю подделывать разрешения на работу и работать с ними: внешне такие пункты выглядят достаточно презентабельно, и человек, обменивая доллары и видя на стекле обменки копию разрешения на работу, даже не догадывается, что оно липовое. Чаще всего деятельность таких точек покрывается местной милицией, которая за денежное вознаграждение закрывает глаза на валютчиков.

Сети агентов под прикрытием легализованных компаний расширяются очень активно. Говорят, что многие насчитывают уже больше сотни агентов. И только с них получают чистого ежемесячного дохода по $70-80 тыс. И ожидается, что именно они станут главными игроками на наличном рынке.

Складывается впечатление, что доллар стал самым популярным товаром в последнее время. Раньше волнообразно открывались торговые точки продажи мобильных телефонов и карточек.
Потом массово открывались аптеки. Теперь волна открытия небанковских обменных пунктов. Странно, учитывая, что легальный рынок обмена валют сжался, количество же отдельных обменных пунктов выросло, как грибы после дождя – подозрительно все это. Уверен, что увеличение количества небанковских обменных пунктов способствует расширению черного обменного рынка. Существование такого количества обменников – проблема для государства, а не
для банков. Поганки выросли, и они не дают возможности вырасти нормальным, здоровым грибам – нормальной легальной финансовой системе. И я так понимаю, что Нацбанк их не контролирует, или
плохо контролирует.
Эрик Найман
финансовый аналитик,
управляющий партнер компании Capital TimeApple CEO
Цена вопроса
Наличный рынок у нас немалый. Анализируя денежные потоки и отталкивая от своих валютных оборотов двухлетней давности, украинские банкиры высчитали, что ежедневный оборот всего валютного наличного рынка страны составляет от $20 млн. до $40 млн. (беспрестанный оборот — с выходными днями включительно). В зависимости от активности населения и уровня накала в обществе.

Это порядка $10-15 млрд. в год. Причем, это активные деньги, которые ежедневно ходят из руки в руки. В кубышках же населения без движения лежит значительно больше — не менее $120 млрд., а на банковских счетах — $8,8 млрд.

Черный рынок – это следствие наличия ограничений на официальном рынке. Это следствие экономической ситуации в стране, неуверенности граждан в завтрашнем дне и, конечно, политики Нацбанка. Например, чистка банковского рынка и закрытие большого количества банков, как действие по устранению неэффективных банков – правильный ход, но он не добавляет людям комфорта. Следственно, доверие к банковской системе падает, доверие
к нацвалюте падает, и люди идут на черный рынок.
С государством народ не очень хочет иметь дело.
Анатолий Амелин
венчурный инвестор, основатель аналитического центра «Amelin Strategy»
На долю банков, по приблизительным прикидкам, сейчас приходится около 10-15% наличного рынка, на легализованных частников — около 40%, на откровенно черный рынок, покрываемый продажными правоохранителями и криминалитетом — порядка 30%.

А оставшиеся 15-20% — на людей, обыкновенных граждан, которые покупают/продают валюту из рук в руки. Либо через знакомых, либо по объявлениям в интернете.

Похоже, целью нынешней власти является вытеснение криминальной составляющей с этого рынка. Так что доля откровенно черных обменок будет сокращаться в пользу легализованных компаний, которые продолжат разворачивать сети своих агентов и зарабатывать на них. Станет ли больше «смотрящих» компаний и попытаются ли они переделить этот рынок, чтобы его единолично контролировал не один политик, а несколько — вопрос. Можно лишь догадываться, что валютный поток может обратить на себя внимание и других бизнесменов, приближенных к руководителям страны.
Made on
Tilda