Блог о путешествиях Александра Меламуда
Морской рейд на тель-авив
и 5 канистр водки
Часто вспоминаю свой первый переход под парусом из Стамбула в Тель-Авив. Я не был тогда еще ни шкипером, ни морским волком, а был простым тридцатилетним юнгой, ничего не понимающим в морском деле. Точнее, юнгой я назначил себя сам, так как был главным на борту после капитана, поскольку профинансировал этот поход. Двухмачтовая шхуна, большая команда ⎼ и инородное тело в виде меня. Снабжением в подготовительный период занимались боцман с коком, единственное, чего я не мог никому доверить, ⎼ это закупку огненной воды, так как перспектива получать в день полпинты грога (разбавленный ром), как положено на судах Ее Величества, вместо 700⎼800 граммов полноценной русской водки вгоняла меня в жуткую депрессию и ставила под сомнение успех всего предприятия. Втайне от капитана я спрятал в своей каюте пять двадцатилитровых канистр с сорокоградусным (с запасом, за что потом получил отдельную благодарность от команды). Шхуна стартовала из Киева, а через десять дней я поднялся на ее борт в Стамбуле, чтобы наконец вкусить все прелести морской жизни.
Немного опасаясь морской болезни и памятуя о том, что даже адмирал Нельсон периодически нависал на леерные ограждения, чтобы «поговорить» с океаном, я запасся огромным количеством таблеток от укачивания. Однако быстро понял, что волны и водка качают в разные стороны, а посему полторы-две пинты в день с легкостью компенсируют любую качку.
Я не страдал морской болезнью!
Ветер гнал нас к земле обетованной, а мое воображение рисовало удивительные картинки. Я представлял себе шторма и ураганы, краски дальних стран, сражения с пиратами, даже кораблекрушение, когда меня, полуживого, выбросило бы на тропический остров, где одиноко проживающая на нем какая-нибудь Пятница спасла и выходила бы несчастного еврея. И я захотел бы сделать ей что-то хорошее, а у нее жизненная проблема, ну, например, кран течет. Загадочно улыбаясь, легко и непринужденно я отремонтировал бы его под восхищенный взгляд своей спасительницы. Сгорая от страсти и благодарности, она бросилась бы в мои объятья, и я клялся ей в вечной любви, сдирая с нее набедренную повязку. А потом под моим чутким руководством она выдолбила бы двухместную пирогу, и мы отправились бы на большую землю...

Капитан просил меня ничего не трогать руками, поэтому я трогал все: брал рифы на гроте, менял стаксель на штормовой парус, залезал на стеньгу и навязывал там петлю, чтобы кого-нибудь повесить, ⎼ в общем, оказывал «неоценимую» помощь команде. Любую работу со мной они делали в два раза дольше, чем без меня, но прощали юнге неумение и необузданность, его любили и прозорливо видели в нем, то есть во мне, будущего морского волчару. (Впоследствии я таки получил шкиперский диплом.)

На четвертый день плавания, уже в южной части Эгейского моря, мы вошли в потрясающую лагуну небольшого островка.
На всем острове стояло единственное здание ⎼ таверна для моряков, зашедших в бухту. Мы были одни, и я, устав от консервов, отправился на закупки. Мне нужна была свежая рыба, очень хотелось ушицы. Грек, лукавый эллин, хозяин таверны, сразу сообразил, что есть маза заработать, поэтому рыбу продавать он отказался категорически, утверждая, что она у него одна и мало ли кого еще прибьет в лагуну, что торгует он только порционно, так что я заплатил кровопийце 400 долларов за двадцать порций и с огромной рыбиной под громкое улюлюканье команды поднялся на борт.

Уха была почти готова, когда в лагуну вошла яхта под голландским флагом. У нас на борту была маленькая пушка, самоделка, сантиметров сорок длиной, но стреляла очень громко. При виде голландцев вместо флага Украины над кормой взвился «веселый Роджер», и салютом из пушки мы продемонстрировали серьезность своих намерений (по пинте к этому моменту все уже пропустили). А когда была спущена шлюпка и призовая команда, возглавляемая неудержимым юнгой, стоящим на носу лодки и помахивающим ржавым абордажным крюком, отправилась к голландской яхте, они вообще обосрались. Я громко орал старую пиратскую песню: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо, и бутылка рома!»

Правда, разглядев наши пьяные добродушные рожи и пятилитровую канистру у моих ног из запасов «главного командования», они успокоились. Уха удалась!

Уже в состоянии, оскверняющем человеческое достоинство, мы решили сообщить о своей вечной дружбе всему человечеству ⎼ запечатали в бутылку послание на пяти языках: украинском, русском, английском, голландском и немецком ⎼ и отправили ее в свободное плавание по морям и океанам. Записка состояла всего из нескольких слов: «Алкоголики всех стран, соединяйтесь!». Возможно, ее нашел кто-то, а может, нет, может, вынесло ее из Средиземки через Гибралтар в Атлантику, а оттуда на Карибы и по Панамскому каналу в Тихий океан, мимо Галапагосских островов в Полинезию. Может, пройдя Новую Зеландию и Австралию, она попала в Индийский океан и, обойдя Африку, была подхвачена южно-атлантическими пассатами, мимо островов Зеленого Мыса, закончила свою кругосветку на Канарах.

Распрощавшись с полуживыми голландцами, мы к вечеру отдали якоря и через два с половиной дня вошли в пятидесятимильную зону территории Израиля. Рация наша работала только на прием, поэтому ответить на запросы пограничников мы не могли, и гостеприимный Израиль выслал навстречу катер со станковым пулеметом на борту. Осмотрев нашу шхуну и покрутив пальцем у виска, погранцы махнули рукой и удалились. Через несколько часов мы уже стояли в тель-авивском яхт-клубе.

P. S. Я много ходил по морям и океанам матросом и позже шкипером, но этот поход ⎼ неуклюжий, неумелый, где-то авантюристичный ⎼ стал самым запоминающимся, как первая женщина.
Made on
Tilda