Мы живем на Занзибаре
Блог о путешествиях Александра Меламуда
Лет пятнадцать назад я побывал на Занзибаре. Ну, помните, у Чуковского: «Мы живем на Занзибаре». Так вот, это таки реальное местечко-островок в Индийском океане (территория Танзании). Я много путешествовал по Африке и понял главное правило: африканцы никуда не торопятся, время для них течет принципиально иначе. А на Занзибаре я это правило забыл. Договорившись с четырьмя аборигенами о рыбалке на каноэ и получив от них четкие гарантии, что через несколько часов я буду возвращен в целости и сохранности, мы впятером залезли в пирогу (когда я влезал в нее, понял, как женщины надевают колготки) и бесстрашно (вру) отправились в океан на рыбалку. Мои проводники сначала улыбались и пытались на какую-то торчащую палку натянуть рваное одеяло, выдавая его за парус, но получалось у них хреново. Мы никак не могли преодолеть линию прибоя. Думая, что «белый масса» злится, они оскаливались в жуткой улыбке, сейчас, мол, акуна матата.
Проблема заключалась в том, что «белый масса» вообще не мог пошевелиться. Пирога 44-го размера явно жала мне в талии, ноги затекли, но я решил, что потомок царя Давида не должен обращать внимание на такие мелочи. Английский и русский они понимали так же, как я суахили, поэтому общались мы языком жестов. (Ну, помните, мальчик жестами объяснил, что его зовут Хуан, а его подружку ⎼ Кончита.) Приблизительно теми же жестами я объяснил им, что надо взять весла, а они точно так же объяснили, что весла забыли. Но тут им удалось поставить парус, и, рассекая волны, наша пирога прорвалась через линию прибоя.

Я чувствовал себя Робинзоном с четырьмя Пятницами. Прямо по курсу летали птицы, все время ныряя в океан, а значит, нам туда ⎼ там рыба. Через мили полторы я уже не удивился, когда на мое предложение порыбачить они теми же жестами объяснили мне, что удочки остались вместе с веслами. «Ладно, ⎼ подумал я, ⎼ надо поворачивать назад, еще утро, к вечеру организую себе рыбалку». Я попросил у них воды, и они весело объяснили, что воду не брали, жесты при этом не менялись. Я не мог повернуться в пироге, солнце обжигало левую половину моего любимого тела, и я показал им ⎼ домой. Возможно, мне никогда не вспомнилась бы эта история, если бы не случилось самое страшное: мы попали в зону штиля, подхваченная каким-то течением пирога стала отдаляться от острова. Ни дуновения ветерка, ни воды, ни еды, палящее солнце и четыре людоеда. Ноги я вообще чувствовать перестал, искоса поглядывая на них, ждал развязки. Часа через три аборигены перестали смотреть на «белого массу» как на заказчика, и бросаемые на меня недвусмысленные взгляды подталкивали мое воспаленное воображение к однозначному выводу: я ⎼ еда!
Прошло еще часа три, и в тот момент, когда я решил прыгать в океан, чтобы не стать легкой добычей, подул спасительный ветер ⎼ сначала еле-еле, потом сильнее и сильнее и в нужном направлении. Вероятно, нам удалось бы достичь берега, если бы внезапный шквал не сорвал плохо привязанное к палке, исполняющей обязанности мачты, одеяло и не унес его в океан. Течение вновь стало относить нас от земли. Телефон не работал, и я приготовился к самому худшему. Невозможность развести костер в пироге подсказывала мне, что ни варить, ни жарить меня не будут, скорее всего, они решили завялить меня на солнце, а значит, у меня есть еще время. Уже плохо соображая, я вспоминал свою жизнь, мысленно просил прощения у тех, кого обидел, и прощал врагов. Написав в заметках телефона завещание, я надеялся, что они исполнят последнюю просьбу 120-килограммового еврея, чьи пышные телеса, возможно, станут спасением для четырех дикарей, и передадут телефон скорбящей семье.
Когда-то мне рассказали историю, как некий мужик завел себе игуану, а она укусила его за палец, и тот вздулся и стал болеть. Игуана, «чувствуя свою вину», ходила за хозяином по пятам, а когда он лег спать, села на кровать и смотрела преданными, раскаявшимися глазами. Конечно, он простил ее, а потом ему объяснили, что игуана впрыснула свой яд (не опасный для человека) и ходила по пятам, ожидая, пока он сдохнет, чтобы сожрать.

Команда смотрела на меня взглядом игуаны. И, возможно, ждать им оставалось недолго, если бы рядом не прошел небольшой туристический катерок. Нас взяли на буксир, и поздно вечером мы были на берегу. Ноги уже не слушались, но аборигены доставили меня в гостиницу, и я опять стал «белым массой». Они улыбались и, получив обильные чаевые (я заплатил им по полноценных 50 американских баксов на нос), поклялись в вечной еврейско-массайской дружбе, после чего испарились.

ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА!

Made on
Tilda